Век Куросавы

23 марта исполнилось 100 лет со дня рождения Акиры Куросавы. Большинство его фильмов автор блога в свое время с замиранием сердца пересмотрел на видеокассетах, взятых напрокат в Казахстанско-японском центре развития человеческих ресурсов. Теперь самое время  отдать дань уважения корифею, хотя бы в виде простенького, как статейка из энциклопедии, очерка

История знает не так много фигур, которые так же повлияли бы на развитие киноискусства и оставили такой же след, как это сделал японский классик. Автор «Расёмона», «Жить», «Семи самураев», «Телохранителя», «Додэскадэн» и многих других ярких фильмов, Куросава открыл миру японский кинематограф, в начале 50-х выведя его из состояния своеобразной локальной законсервированности. Огромное число режиссеров-современников Куросавы и кинематографистов последующих поколений от Серджио Леоне и Джорджа Лукаса до Андрея Кончаловского и Уолтера Хилла черпали вдохновение в образности и идейной структуре фильмов Куросавы – самого международного из японских киномастеров и самого японского из международных.
Общеизвестной заслугой Куросавы было то, что он придал новый импульс традиционному для кинематографа Японии кино о самураях, поднял его стандарты и вывел его на высокий международный уровень. Иконографические работы этого направления «Семь самураев» и «Телохранитель» мало того, что сами стали легендарными фильмами, породили легендарные же римейки «Великолепная семерка» и «За пригоршню долларов». Так жанр вестерна 30–50-х годов, повлиявший на Куросаву и его исторические фильмы, преломился через его творчество, которое оказало обратное влияние на американское кино и отголоски которого заметны в поздних вестернах и множестве экшн- и фантастических картин; те же образы джедаев из «Звездных войн» во многом инспирированы самураями Куросавы.
Но, само собой, достижения богатой режисерской карьеры Куросавы выходят далеко за рамки самурайского кино. Например, Куросава с энтузиазмом развивал линию адаптации классических произведений мировой литературы, перенося их действие на японскую почву. Так, рассмотренные сквозь призму японской культуры, по-особому заиграли пьеса Горького «На дне», роман Достоевского «Идиот» (в одноименных фильмах), шекспировский «Король Лир» (костюмная эпопея «Ран»). Масштаб дарования и режиссерское мастерство позволяли Куросаве, обращаясь ко всевозможным жанрам и поэтике, снимать разные по форме и композиции картины. Но одно в них всегда оставалось неизменным – глубокая человечность, вера в лучшее качества своих героев, поднятие сложных нравственных вопросов.
Расцвет Куросавы, пик его мировой славы и признания пришелся на 50–60-е годы. К тому времени сложился тандем режиссера с Тосиро Мифунэ, актером редкой харизмы и обаяния. С тех пор, как Куросава начал самостоятельно режиссировать, Мифунэ снялся в большинстве его картин, наделяя их своей неординарной энергетикой, какую бы роль он не исполнял – вертлявого бандита в «Расёмоне», степенного самурая в «Скрытой крепости», современного бизнесмена в «Верхах и низах» или благородного врача в «Красной бороде». Совместное многолетнее сотворчество Куросавы и Мифунэ остается среди самых незабываемых актерско-режиссерских дуэтов в мировом кино, сравниться с коим могут разве что плодотворные союзы вроде Мартин Скорсезе – Роберт де Ниро, Вернер Херцог – Клаус Кински или Джон Ву – Чоу Юнь-Фат.

После 60-х для Куросавы настали тяжелые времена. Студийная система в Японии начала отходить от прежних принципов, взяв курс на голливудский, коммерческий путь развития. Художнику, даже такому крупному, как Куросава, стало тяжело работать в условиях ограниченной свободы. Да и сложно представить себе Куросаву с его тяготением к левым взглядам и эксцентрическими привычками (рассказывают, что в разгар съемочного процесса он мог запросто удалиться в куда-нибудь уголок и долго размышлять с томиком Достоевского в руках), штампующего кассовые хиты по заказу расчетливых продюсеров. Провальная попытка вписаться в меняющие реалии – убыточная организация собственной кинокомпании, неудача с постановкой военного боевика «Тора! Тора! Тора!» – привели Куросаву к тяжелейшей депрессии и попытке самоубийства. С трудом спасенный медиками, режиссер все же вернулся в кино, приняв предложение «Мосфильма» поставить близкий ему по духу фильм «Дерсу Узала». Эксперимент получился вполне успешным.
Куросава, хоть и нечасто в последние десятилетия жизни, но снимал кино до самых 90-х. Его последней режиссерской работой стала лента «Еще нет», вышедшая за пять лет до его кончины, в 1993-м. Но, думается, даже если бы Акира Куросава бросил кино вскоре после «Пьяного ангела», «Расёмона» и «Семи самураев», он все равно навсегда вошел бы в анналы в почетной ипостаси главного представителя японской культуры в искусстве кино.
Фото: 1) Акира Куросава; 2) «Скрытая крепость», кадр 

Блогпост №11 - 02/04/10

Тот, кто сложнее

5 марта стукнули канонические 33 года Шухрату «Шуме» Шагиахметову. И поскольку этот человек имеет непосредственное отношение как к кино (он казахстанский актер), так и к автору данного блога (в жизни они друзья), «Кино-в-себе», снова проявляя склонность к фиксации разного рода памятных дат и акценту на всяческих параллелях, не может не уделить внимание этому событию. Хрестоматийно «пользуясь случаем» и прибегая к предоставленной тут свободе самовыражения, поздравляю Ш. Ш. с днем рождения, желая ему крепкого здоровья, творческой энергии, убедительной актерской формы и скорейшего обвала на его замечательную голову массы хороших и разных ролей в большом кино

Шума в каком-то роде может считаться одним из типовых олицетворений нашей кинематографии, и вот почему. Талантливый человек,  поэт, артист и лицедей по призванию, Шума все прошлые годы был заложником ситуации, в которой оказался весь казахстанский кинематограф – в том смысле, что реализация имеющегося потенциала была сильно ограничена прозаическими обстоятельствами. Убогое состояние нашего кинопроизводства – все знают, что до самого последнего времени ежегодное число фильмов, выпускаемых в Казахстане, можно было буквально перечесть по пальцам, как правило, одной руки – не давало парню много шансов проявить себя. Кроме того, главный герой сегодняшнего поста из-за яркости и фактурности своего типажа столкнулся с той же самой проблемой, от которой страдали многие серьезные актеры (такие, как Алексей Смирнов или Савелий Крамаров – позволю себе сравнение с этими глыбами [1]) с упорством, достойным лучшего применения, эксплуатируемые режиссерами в каком-либо однобоком амплуа. Оттого и вышло, что фильмография актера Шагиахметова довольно скудна, и раскрыться во всей красе ему пока не удалось. Но и те несколько работ, которые значатся сегодня на его счету, сплошь знаковые для кино Казахстана картины, характеризуют его как неординарного киногероя.

Он исполнил эпизодическую роль джунгарского воина в историческом полотне «Кочевник» (2005) – первом и, увы, по причине махровой дезорганизации провальном (спасибо Сергею Бодрову за спасение проекта от окончательного позора) национальном блокбастере. И тут надо добавить еще одно «увы», поскольку в увидевшей свет куцей версии фильма совсем нет Шухрата, бородатого и рельефного. Сцены с его участием туда не вошли, как и еще целая куча отснятого материала.
Другая картина Шумы так и не выходила в нормальный прокат, мелькнув лишь на кинофестивале «Евразия» в Алматы в 2007-м. Это сделанная Серикболом Утепбергеновым криминальная комедия о буднях цыганских и казахских мафиози (его дебют в полном метре), поменявшая несколько рабочих названий. Фигурировали заглавия от банального «Волкодав» до конгениального «Конь над городом», а окончательным вариантом утвердили название «Умараса».  Шума в этом фильме предстает во второстепенном, но эффектном образе бандита с обрезом. Для него, думается, это могло бы стать чем-то вроде прорыва, особенно если учесть, что, помимо своей роли, он вдобавок озвучил героя звездного Фархата Абдраимова.
И был еще, наконец, «Рэкетир» Ахана Сатаева (2007), фильм для становления казахстанского киномейнстрима, на мой взгляд, невероятно важный. Достанься ему побольше экранного времени, опять же, и вот она – слава. А так всего лишь – эпизод, в котором откровенно криминального толка тип в исполнении Шумы произносит нехитрую фразу и тут же еще более нехитро получает от протагониста в морду лица. В другие свои фильмы Сатаев, наиболее успешный отечественный режиссер последнего времени, Шагиахметова не звал, ограничившись таким вот «кушать подано».

Вот, собственно, пока и все. Шума, в актерском арсенале которого есть что-то от Талгата Нигматулина и Спартака Мишулина одновременно и который мог бы не только сниматься, но и подарить свой голос еще множеству персонажей (например, героям любимого им анимационного кино), в свои 33 не является раскрученным лицом отечественного экрана. Но этот экран и сам-то до сих пор сильно нуждается в том, чтобы его раскручивали. Так что все еще впереди. Все только-только начинается.

Примечание.
1. Сравнение выглядит маргинальным лишь на первый взгляд. Шуму, как и названных виртуозов актерского цеха, отличает некое обширное драматическое внутреннее измерение, но большинству видна только колоритная гротескная маска его типажности. Кроме того, наличие ценных человеческих качеств и эрудиции похожим образом помогают ему быть незаурядной личностью.

Фото: 1) Шухрат Шагиахметов (слева) в фильме «Умараса»; 2) Шухрат Шагиахметов (второй слева) в фильме «Рэкетир»; 3) Шухрат Шагиахметов (снизу) в г. Иссык

Блогпост №9 - 06/03/10

Монтажник аттракционов

После премьеры «Аватара», и даже несколько ранее, Джеймс Камерон вновь, как в достославные времена триумфального всплытия «Титаника», превратился в самого актуального из режиссеров планеты. Хотя, вероятно, понятие «злободневность» тут подойдет лучше, чем «актуальность». Все-таки новая картина Камерона, одна из самых ожидаемых в минувшем году, не несет в себе четко артикулированного содержательного месседжа. «Аватар» делает ставку, в соответствии со сложившимися установками автора, на обновленный набор традиционных для Камерона образов и мотивов и подытоживает очередной этап развития визуальной мифологии большого Голливуда. Так или иначе, появление проекта со столь внушительными техническими и маркетинговыми параметрами (а также его грандиозные успехи в прокате) побуждают окинуть скользяще-блуждающим взглядом предыдущие работы режиссера и попытаться определить «Аватару» место в творчестве Камерона

Уже много лет Джеймс Камерон остается верен самому себе. Эволюция режиссера, каждый фильм которого становится событием, идет, в общем-то в одном, достаточно узком направлении – неустанно совершенствовать образный язык для разговора с массовым зрителем. Вот взять для контраста Спилберга, которого можно считать главным оппонентом Камерона. Достигнув ранга короля кассы после беспрецедентных достижений в области развлечения публики (а, по сути, уже параллельно с этим процессом), Спилберг во главу угла поставил идеологические послания, духовные искания, художественные жесты. И, при сохранении фирменной эмблиновской зрелищности, с экрана полился плотный, местами мутноватый поток неоднозначных, хотя, как кажется, искренних импульсов: обращение Спилберга к своим еврейским корням, задумчивая игра в мораль, политику, социологию, искусство.

Не таков Камерон. Он в душе остается все тем же шофером грузовика, который посмотрел в 1977-м «Звездные войны» и навсегда заболел кинематографом. Который, добравшись в начале 80-х до вожделенной режиссуры, с энтузиазмом сделал сиквелы «Пираньи» и «Чужого», а в промежутке между ними выдумал и материализовал легендарного «Терминатора». Который подтвердил класс звездного постановщика своим, возможно, лучшим фильмом – «Бездна» и последовавшим за ним грандиозным вторым «Терминатором». Который затем не без успеха попробовал выбраться из отменно освоенной ниши кинофантастики через прямое обращение к комедии в «Правдивой лжи» и мелодраме в «Титанике» – разумеется, с размахом, ставшим уже его визитной карточкой.

И однако (окончательно – начиная с 90-х), все-то это были большие блокбастеры, квинтэссенция современного Голливуда, его шика и блеска, его постмодернистской философии монументальных форм и пострейганомических ценностей. А когда наш герой, сорвавший 11 «Оскаров», чинно удалился в тень своих молодых последователей вроде Питера Джексона и обломков настоящего «Титаника», лежащего на морском дне, показалось, что вернется он – а он обязательно должен был вернуться – совсем, совсем другим. Отдохнувшим от славы, суеты и переосмыслившим многие вещи.

А оказалось, что он не изменился. Все так же, как пылкого юношу из киношколы, заботят его красивые картинки и драматические повороты. Ведь как это круто – в деталях отрисовать футуристическую лабораторию и полеты на разноцветных ящерах, разработать стратегию красочной войнушки космического десанта и туземцев а-ля Apocalipto, выстроить многослойное объемное изображение. И Камерон сохранил все то же практически безошибочное чутье в вопросе, когда, как и на какие точки зрительского восприятия лучше всего нажать, чтобы аттракцион возымел нужный эффект. В чем он действительно повзрослел – так это в нюансах пиар-технологий, с помощью которых можно выгоднее продать дорогостоящее воплощение своих инфантильных фантазий.

И новые фантазии перекликаются со старыми. Экзотика нетронутой природы и столкновение с ее силами – это «Пиранья-2», противостояние «бездушная механика vs живая фактура» и замаскированный посланец-разрушитель-спасатель – это «Терминаторы», вторжение на чужую планету, ходячие роботы-бойцы, героиня Мишель Родригес (плюс наличие Сигурни Уивер) – это «Чужие», живущая духовными ценностями неземная раса и готовый уничтожить ее военный маньяк – это «Бездна», секретная агентура с использованием верховой езды – это «Правдивая ложь», любовь представителей разных миров на фоне катастрофических событий – это «Титаник».

Да, Камерон остался прежним. Ну, может быть, почти прежним. Вероятно, это главный вывод по итогам шумного проката «Аватара». И, пожалуй, вряд ли сей факт должен вызывать большое разочарование. Возможно, ему следует и дальше так же отчаянно и вдохновенно играть в кино, даже не пытаясь изображать из себя высокого художника. Или все гораздо проще: он всего лишь (в отличие от своей экс-супруги Кэтрин Бигелоу) не дорос еще до своих списков и своих шиндлеров. Но вы, главное, все-таки просто почаще снимайте фильмы, мистер Камерон. 

Фото: 1) Джеймс Камерон с Линдой Хэмилтон на съемках фильма «Терминатор»; 2) «Чужие», кадр  

Блогпост №4 - 31/01/10